Главная На огонек НАТАЛИЯ ВДОВИНА: «ХОТЕЛОСЬ БЫ ИГРАТЬ ШЕКСПИРА»

Текст: ЕЛЕНА ГРИБКОВА

Эту актрису, лауреата высшей театральной премии Москвы «Хрустальный Турандот», а также дважды лауреата российской театральной премии «Чайка», отличает изысканная фактура, избирательность, тонкое прочтение любого материала и точная, пронзительная подача.

Наталия, театральное училище им. Щепкина вы окончили в 1990 году. Как удалось в то непростое время не бросить все и пойти зарабатывать деньги, а все же состояться в профессии?

Во многом это случилось благодаря везению. На тот момент я «бредила» «Современником» – хотела работать только там. Но все, что происходит в нашей жизни, в этом я уже убедилась, происходит не случайно. За год до окончания училища я присутствовала на показе своего однокурсника в театре «Сатирикон», и тогда я впервые увидела и услышала Константина Аркадьевича Райкина. Я наблюдала, какие он делает замечания, и отметила для себя, что его видение, вкус, чувство юмора мне очень близки. Про «Сатирикон» я толком ничего не знала, кроме громкой премьеры «Служанок». После училища по воле случая я оказалась именно в этом театре. На нашей первой встрече с Константином Аркадьевичем, несмотря на свойственную мне робость, я все-таки поинтересовалась, что буду играть. «Главные роли!» – сказал он мне. Конечно, это произвело впечатление, поскольку в труппе уже были взрослые, опытные актрисы. Райкин сдержал свое слово: я тут же начала репетировать – естественно, с полным погружением. То есть меня захватило творчество, и лихие 1990-е годы как-то прошли мимо (улыбается).

Вы стали известны широкой публике после фильма «Возвращение» Андрея Звягинцева. Как вы себя чувствовали на съемочной площадке? Как вам работалось с режиссером? Хотелось бы повторить этот опыт?

До этого у меня были съемки у замечательного Сергея Урсуляка, но по моей роли опыт на киноплощадке был все-таки маловат. А когда меня позвал Андрей (кстати, человек театра, выпускник ГИТИСа, который задается серьезными жизненными вопросами и очень внимателен к деталям), я сразу почувствовала, что мы с ним говорим на одном языке, и требования у нас одинаковые. Понимаете, для меня человек, разбирающийся в театре, априори вызывает доверие. У меня было три съемочных дня, но я успела ощутить ту удивительную атмосферу на съемочной площадке, которую создает Андрей. Те, кто участвовал в съемочном процессе, действительно им «горели». И Андрей совсем не тиран, никогда не кричит, очень интеллигентно общается. В моей роли не было каких-то особенных сверхзадач, но Андрей все равно внушал мне уверенность, и на мои вопросы: «А что я здесь делаю?» отвечал: «Ты все знаешь!» Разумеется, мне хотелось бы еще работать с этим потрясающим режиссером, и я не скрываю этого. Рада за тех, кто к нему попадает – он способен передать истинную любовь и преданность к большому кино. Таких мастеров, на самом деле, немного.

Вы работали с ведущими театральными режиссерами: Петром Фоменко, Константином Райкиным, Робертом Стуруа, Андреем Кончаловским, Валерием Фокиным, Юрием Бутусовым, Ниной Чусовой. С кем из них было интереснее? Вообще насколько важно для актрисы найти своего режиссера и удалось ли вам это?

Конечно, у каждого режиссера, с которым работала, я многому научилась. Они все потрясающие профессионалы! И я как раз из числа тех, кому удалось найти своего режиссера. Безусловно, это Петр Наумович Фоменко. Он был абсолютным гением! Вы смотрели «Одну абсолютно счастливую деревню»? Это же шедевр! Увидев спектакль впервые, я пришла к Фоменко за кулисы и рыдала, не могла успокоиться… Все, кому довелось соприкоснуться с Петром Наумовичем, говорят о нем лишь в превосходной степени. Он обладал удивительным даром: мог сказать актеру буквально пару слов, и мгновенно становилось ясно, как играть. Со мной, по крайней мере, это было именно так. Какое-то чистое совпадение по мыслям, ассоциациям, подробностям… Девять месяцев я репетировала непосредственно с Фоменко, а потом уже ребята-«фоменки» пригласили меня репетировать спектакль «Носорог» по Ионеско, и когда однажды Петр Наумович смотрел, что мы готовим, он меня одной фразой будто бы подключил к какому-то каналу, и я сразу четко осознала, что и как играть. Это было натуральное волшебство! Пожалуй, лишь с Робертом Стуруа потом было похожее смыкание: на каком-то чувственном уровне я все воспринимала, и это будоражило мою фантазию. Вообще, найти своего педагога – это подарок!

Какую из сыгранных вами ролей считаете самой главной? Какую пока только мечтаете сыграть? А за какую никогда не возьметесь? И еще: какая роль далась вам сложнее всего?

В моей биографии есть три масштабные, важные роли. Самая первая – в спектакле «Великолепный рогоносец», потом Джульетта и Офелия. Через них я себя исследовала, они позволили мне ощутить свой темперамент, глубину и задали дальнейший вектор движения. А что касается сегодняшней мечты… Хотелось бы играть Шекспира, этот автор мне наиболее близок. В «Макбете» бы сыграла. А вот трудно было мне с Мольером. Сейчас, возможно, он бы мне дался легче, а в тот момент был не совсем органичен, то есть не стопроцентно во мне этот материал находил отклик. Возможно, я была тогда неопытной, и в этом причина. А не возьмусь я, скорее всего, за какую-нибудь пошлую антрепризу.

Говорят, хорошее качество для актера – способность сомневаться. Часто ли вы сомневаетесь? Бываете ли в себе не уверены и что делаете в этом случае?

Я, действительно, очень сомневающийся в себе человек, как, собственно, большинство актеров. Причем я еще из того типа актеров, которые всегда не удовлетворены, мне вечно кажется, что что-то не доделала. Правда, с возрастом научилась более лояльно к себе относиться, не так жестко. Уже даже где-то хвалю себя, из-за ошибок «не грызу», а просто их позже исправляю. Если роль изначально не чувствую полностью – характер совсем не мой, эмоции, то я ее собираю по крупицам и расту, таким образом. В принципе, я же знаю, когда играю неплохо. Помню, однажды, еще в юности, у меня был такой феерический спектакль… Этот успех для себя самой я пока повторить так и не смогла.

В большинстве картин вы играете жену и маму. А насколько в вашей жизни важна эта роль? Какая вы мама? По какому принципу строите отношения с детьми?

Я мама сумасшедшая, обожаю своих детей и получаю от наших взаимоотношений космическую энергию. Женщины есть разные, кто-то социально активен и там черпает силы, считая это своим предназначением, но у меня оно точно в материнском начале. Первые роды полностью поменяли мое мировоззрение, словно какой-то люк во Вселенную открылся. Главное, что и в творческом плане меня это событие необыкновенно обогатило, вдохновило. И со второй беременностью все было ровно так же. А по поводу наших отношений с дочерью и сыном… Всегда была мамой-подругой, но не думаю, что это правильно. Хотя я не диктатор и по-другому не умею. Мне кажется, надо иметь какое-то моральное право, чтобы говорить другому, как надо поступать. Ненавижу весь этот менторский тон, столь распространенный еще в Советском Союзе, из которого я родом. Мама у меня была крутого нрава, властная и нередко навязывала мне свое мнение, поэтому, видимо, подсознательно я стремилась к совершенно другой схеме в своей семье. Возможно, чрезмерно мягкой. Но правда, как всегда, где-то посередине (улыбается).

Ваша 26-летняя дочь выбрала другую, более «земную» специальность. Как думаете, ваш сын, которому сейчас 11 лет, тоже не станет актером? Вы не хотите, чтобы они шли по вашему пути? Насколько в выборе профессии важно родительское влияние?

По моим наблюдениям, бесполезно корректировать выбор детей – все равно пути Господни неисповедимы. Вот у меня была очень красивая мама, она мечтала стать актрисой, но скрывала это и поделилась со мной сокровенным, лишь когда я стала студенткой театрального училища. Получается, я осуществила то, о чем она грезила. И, надо признаться, она меня всячески поддерживала, когда я еще ребенком определилась с будущей специальностью. Я не видела никакой альтернативы. Даже когда школьницей вместе с мамой приезжала в Москву, присматривалась к вузам, и вахтеры меня отговаривали, пугая тремя сотнями человек на место (улыбается). По мне, это самая лучшая профессия на свете! Но так надо считать самой, без подсказок извне. А как здорово, что в актерстве, помимо игры, есть еще и доля беззаботности, в отличие от пилота, хирурга…

Но моя дочь Майя училась в университете в Лондоне, осваивала менеджмент и финансы – по папиным пошла стопам. Она интроверт и никогда не понимала, как можно выплескивать все свои чувства наружу. Теперь она вышла замуж и живет в Москве. И я за то, чтобы каждый развивался в собственном русле. Тем более, что актерство – это то ремесло, в которое нельзя затащить против зова души. Между прочим, как раз у моего сына Романа явно присутствуют актерские способности. В школьных спектаклях ему отдают все главные роли. В основном играет положительных персонажей, но Рома просит отрицательных (улыбается). Он совсем не боится публики, свободно себя ведет на сцене, притягивает внимание, но при этом пока тяги к лицедейству не испытывает. И я не собираюсь никак влиять на его выбор в будущем.

Как вы обычно отдыхаете? Предпочитаете релакс или активный отдых? Любите ли путешествия? Какая поездка запомнилась вам больше всего?

Люблю путешествовать, и у меня есть свои места, где мне особенно хорошо. Во-первых, Ибица, где мы снимаем дом на море; во-вторых, Франция, Лазурный берег, но там, где почти никого нет; и в-третьих, тихий, райский уголок в Турции, где я валяюсь на пляже и читаю кучу книг. Ну, это в то время, когда не хожу по музеям (улыбается). А относительно самого памятного вояжа… Как-то мы в Лондоне жили два месяца всей семьей, никуда не торопились, ежедневно мотались куда-то в свое удовольствие, и это было классное время.